Лето пролетело как сон златой. Позади осталось поступление, попытки запихать Катю в колхоз (она, кстати, была и не очень против, там обещало быть весело - но ее не пустила спорткафедра), первые лекции и семинары.

Невзирая на то, что поступила она по спортивной линии, учиться Кате оказалось легко. Науки сами собой аккуратными рядами и колоннами укладывались ей в голову, и преподы, поначалу вознамерившиеся постебаться над тупой спортсменкой, да к тому же еще и блондинкой, быстро сменили пластинку. Так что с этой стороны все было ОК.

А вот в спорте как раз возникли проблемы. Пока Катя была в школьницах, она легко выносила город и неплохо смотрелась на Союзе - занимала призовые места на чемпионате, и в Кубке СССР твердо держалась в 20-ке. А сейчас на студенческих соревнованиях приходилось рубиться с взрослыми, уже имеющими немалый опыт, не уступающими Кате в росте и силе. Да и в ее собственном вузе самородки выискались из свежепоступивших. Например, двухметровая Ульяна, приехавшая из какой-то Богом забытой деревни и почти сразу выполнившая норматив КМС.

Перед Катей встала дилемма: или удвоить тренировки и пахать, пахать и пахать, до кровавого пота, или, наоборот, забить на эту борьбу с умом и отдаться многочисленным радостям студенческой жизни.

А радости обещали быть - отношение количества парней к девушкам на Катином факультете было пять к одной. Она не торопилась с окончательным выбором, присматривалась, похаживала с кандидатами в кино и театры. Кстати, до этого в театре она была от силы три раза в жизни, а теперь уже три раза за семестр! Это вот такой культурный мальчик Сёмочка нашелся.

Кошмар ее прежней жизни - Виталик - улетел жить и учиться в Америку, и только редкими письмами напоминал о себе.

Симпатичные сокурсницы тоже имелись, а преподавательница с кафедры общественных наук, Светлана Владимировна, вообще заставляла сладко замирать, когда подходила близко – глубокое декольте, обтянутая юбкой попа, восхитительные ноги, – но Катя пока не представляла, как к ней подступится.

Летние события не то что забылись, но сменились настроем на следующую попытку. Должна же быть любовь на этом свете! Ну, и удовольствия желательны…

Так что всё меньше внимания уделялось тренировкам и всё больше - сокурсникам. Наконец-то парни вокруг были не тупые, не чахлые и не спортсмены. Ей больше нравились иногородние, которые жили в общаге. Они были взрослее и самостоятельнее "маменькиных сынков".

Катя и сама охотно подселялась в общагу к двум подругам по спорткафедре - к той самой Ульяне и Маше - легкоатлетке. Сибирячка Уля плохо помещалась на койке, поэтому предпочитала спать на полу, в спальнике. За предоставление койко-места Катя растолковывала подругам все тонкости наук.

Подруги Кате достались примечательные. Огромная, добродушная, неизменно-спокойная Уля, надежная, как каменный дом, и маленькая, худенькая, легкомысленная Машка. Именно Машка с ходу занялась Катиным сексуальным развитием.

- Катька, пошли в 117-ую, мальчишки в гости зовут! Улька, пойдешь с нами?

- Не, мне учиться надо, - пробасила Уля, которая очень серьезно относилась к занятиям.

- И правильно! А то ты нам с Катькой всех кавалеров распугаешь! - захихикала Машка.

В 117-ой жили двое – Олег и Дима. Обоих Катя знала - они учились с ней на одном потоке, а с Олегом уже ходила в кино и даже целовалась. А также слышала, что среди девчонок он слывёт опытным любовником. Вот это-то ей и было надо! И любви хотелось, и секса, и момент был подходящий.

Штатно 117-ая была трехкоечной, но Олег с Димой выкупили у сокурсника третье место, перегородили её шкафами на два отсека и жили как белые люди.

Сервировка стола поражала великолепием - бутылка вина, банка рыбных консервов и бутерброды с колбасой. Простота угощения компенсировалась энтузиазмом. Девушек чуть не на руках поднесли к столу. Все тосты произносились с большим чувством и исключительно за их красоту. Дима галантно ухаживал за Машей, Олег за Катей. Правда, ухаживание заключалось, в основном, в подливании чудесного напитка "Ркацители", но все равно было приятно.

Через час такого застолья Машка разошлась вовсю – она сидела у Димочки на коленях и целовалась взасос. Димочкина рука шарила у Машки под юбкой и что-то нашарила – Машка взвизгнула и шлепнула по наглой руке. Рука отдернулась. Машка тут же схватила ее и засунула обратно. И томно произнесла:

– Хочу танцевать!

Димочка (эта кличка настолько срослась с пухловатым, улыбчивым мальчиком, что по-другому его никто не звал) запустил на магнитофоне какую-то медленную мелодию и пригласил Машку на танец. Места под танцы было маловато, поэтому они крепко обнявшись топтались на месте в такт музыке. С Машкой творилось что-то невообразимое – она оседлала Димочкину ногу, и при каждом движении издавала тихий стон. Руками она тискала ему задницу, еще плотнее прижимаясь промежностью к его бедру.

Катя наблюдала за ними со странным чувством – она представляла себя на месте обоих. Она догадывалась, что чувствует сейчас Машка и чего она хочет, и могла бы выполнить ее желание. Надо же, Машка так чувствительна к прикосновениям даже через два слоя одежды. Какие же чудеса можно творить с ней обнаженной!

Одновременно ей остро хотелось мужских рук, ну и всего остального. А Олег, тормоз, ни на танец не приглашает, и ничего другого не делает!

Тут Машка сильно укусила Димочку за ключицу. Оба вздрогнули и как будто очнулись, но только затем, чтоб, роняя стулья, убежать за шкафы. Оттуда после короткого затишья раздались Машкины стоны, переходящие в крики.

Этого Катя уже выдержать не могла. Она посмотрела на Олега, который делал вид, что его сильно интересует статья в газетке, на которой лежали бутерброды. И только красные как помидоры уши свидетельствовали о том, что он не глухой и не слепой, а просто очень сильно стесняется. И это записной Дон Жуан? Скорее уж дон Румата…

Катя взяла его за подбородок и заглянула в глаза.

– Ну, – ласково сказала она, – и у кого из нас тут хyй? – А потом медленно поцеловала его в губы.

 

Хyй нашелся сразу же. Пока Олег стаскивал штаны, Катя сняла юбку и трусики, повалила Олега на кровать, медленно и с удовольствием опустилась на его член и, уже сидя на нем, стала снимать кофточку и лифчик. Пока она это делала, Олег лежал неподвижно.

Увидев ее обнаженную грудь, он восхищенно вздохнул и стал ласкать ее руками. Катя наклонилась, коснувшись своими уже набухшими сосками его сосков. Она стала тихонько двигаться вперед-назад, ее груди гладили его, а лоно скользило по члену. Его лицо еще больше покраснело.

– Я сейчас кончу, – прошептал он.

– Еще чего! – сказала Катя и отпрянула. – Я еще только начала! Тогда делай мне по-другому!

Она устроилась верхом над его лицом и стала медленно приближать лоно к его рту. Взяла его руки и положила себе на попу. Он неумело, но старательно стал ласкать ее языком и руками. Она была настолько возбуждена, что кончила почти сразу, но отнюдь не насытилась.

Тогда она снова села на его член, теперь уже энергично и активно. Наконец-то он догадался что делать и мял, тискал, ласкал ее грудь, попу, спину! А она двигалась вверх-вниз, вперед-назад в такт с внутренними волнами удовольствия. На этот раз она успела дойти до оргазма, сильного и долгого.

Олег тоже кончил, где-то по дороге, но это её не волновало. Она поймала заветную струну и могла теперь играть на себе, как на волшебном инструменте, дарующем наслаждение. Теперь она знала, что может получить от мужчины не меньше, чем от женщины. Ей стало даже немного жаль его, ведь он не мог получить и малой доли ее кайфа.

Катя легла рядом с ним и стала зализывать нанесенные в порыве страсти царапины. Олег почти не реагировал и только ошарашено на нее пялился. "Не спугнуть бы его, - подумала она, - какой-то он робкий оказался. А девки-то всё врали оказывается". Она мурлыкнула по-кошачьи и потерлась головой о его голову. Он, вроде, отходил и, наконец, обнял ее. Она успокоилась и прислушалась - за шкафами раздавались чмокания и хихиканье Машки. "А Машку я все равно раскручу!" - решила Катя.